Главная Абитуриентам Студентам Наука Кафедры Лаборатории Электронная библиотека Совет деканов  

М.В.Соколова Великодержавность против национализма: Временное правительство и Украинская центральная рада (февраль-октябрь 1917)

Политика Временного правительства в национальном вопросе, в частности в украинском, равно как и позиция украинских националистов, группировавшихся вокруг так называемой Украинской рады, в отношении Временного правительства -это проблема, традиционно обходившаяся молчанием в предшествующей историографии, как советской, так и зарубежной - эмигрантской и советологической. Мотивы понятны: тема была не очень подходящая и для тех, кто пытался пропагандировать "пролетарский интернационализм", и для тех, кто выступал с позиций великодержавности, и для тех, наконец, кто исповедовал идеологию национализма. История короткого периода "демократического эксперимента" в нашей стране наглядно показала банкротство всех этих идеологий. Ни одна из них не разрядила напряженной ситуации в национально-государственном поле тогдашней России. Более того, она способствовала либо ее быстрому распаду, либо (идеология марксизма-ленинизма) загоняла проблему вглубь.

В исторической литературе, посвященной проблематике революций 1917 года, вопрос об отношениях Временного правительства и Рады принадлежит к числу наименее исследованных тем. В многочисленных работах, посвященных 1917 г. на Украине, он рассматривается почти исключительно в аспекте деятельности больше¬вистской партии и Советов (1).

Весьма часто национальный аспект общероссийского кризиса вообще игнорировался, что характерно не только для ортодоксально-коммунистических авторов, но и для ряда современных российских исследований (2), а также и для представителей западной советологической историографии, не исключая самых объективных (3).

В эмигрантских трудах, написанных в основном без привлечения документальных материалов, на основании воспоминаний, личная точка зрения того или иного автора сильно влияет на характер изложения: мы имеем здесь версии и крайне апологетические в отношении Временного правительства, и в адрес Украинскую раду, и наоборот, восхваляющие её. Порой критикуется и Центральная рада, и Временное правительство - первая за сепаратизм, второе - за слабость реакции на эти сепаратистские акции, но это опять-таки вряд ли создает необходимую сбалансиро¬ванность (4).

Таким образом, разработанность темы обратно пропорциональна ее актуальности. В настоящее время отношения между Украиной и Россией во многом несут на себе груз тех же проблем, которые преследовали народы рушившейся Российской империи в 1917 году. Тем более полезно обратиться к тогдашнему опыту, исследовав в особенности проблему имевшихся альтернатив конфронтационному, бескомпромиссному курсу, которым в 1917 году следовали практически все политические группы и структуры революционной России. В рамках данной статьи имеется в виду рассмотреть в основном российскую сторону украинско-российского взаимодействия. Это диктуется в первую очередь состоянием источниковой базы: в российских архивах отложились, главным образом, документы, характеризующие позицию Временного правительства, в то время как позицию Украинской рады приходится и сейчас, освещать, основываясь на давно уже опубликованных сборниках документов - украинские архивы остаются для российского исследователя все еще "terra incognita".

Вначале несколько слов о генезисе украинского вопроса в современном его звучании. Впервые он во весь голос заявил о себе в ходе революции 1905-1907 гг. Тог¬да впервые появилась национальная периодика, во всех четырех Государственных думах были заявлены требования свободы преподавания в школе украинского языка, выдвигались и другие инициативы в духе программы национально-культурной автономии. Их отвергали и слева (известна ленинская критика этой программы), и справа. К сожалению, и центр (кадеты) не очень активно их поддерживал - склоняясь к идее "единой и неделимой России".

Ситуация резко обострилась с началом первой мировой войны. Катализатором при этом стала галицийская проблема. Дело в том, что австро-венгерские власти издагна придерживались подчеркнуто "украинофильской" ориентации в своих по¬граничных с Российской империей областях, очевидно рассчитывая, что Галиция сыграет роль некоего "магнита", который притянет всю Украину в русло австро-венгерской политики или, по крайней мере, создаст максимальные затруднения для потенциального противника - России. Конечно, тезис о Галиции как "демократическом оазисе" для украинцев грешит некоторым преувеличением, тем не менее фактом является, например то, что там и только там печаталась литература и периодика на украинском языке. Существование более свободного либерального национального режима в Австро-Венгрии по сравнению с ситуацией в Российской империи признавал, кстати, и В.И.Ленин.

Неудивительно при этом, что вступление в Галицию русской армии в 1914 году отнюдь не вызвало массовых братаний со стороны галичан. Началась русификация: были закрыты украинские школы, книжные лавки, библиотеки, русские священники теснили украинских - униатов. "Вообще для украинцев Галиции русское нашествие было много хуже нашествия вандалов и гуннов" (5), заявляет, например, К.Вышевич, что опять-таки можно расценить как явное полемическое преувеличение. Однако не менее далеким от истины является тезис тогдашней официальной российской пропаганды об "освобождении галицийских братьев". Дополнительным, и весьма существенным фактором развития украинского вопроса следует считать деятельность германо-австрийской разведки. В самом начале войны создается "Союз освобождения Украины" во главе со Скоропись-Йолтуховским и Меленевским, целью которого было провозглашено "достижение национальной независимости путем первоначальной оккупации центральными государствами" (6). О политической ориентации "Союза" достаточно говорит тот факт, что после вступления русских войск в Галицию его руководители выехали вначале в Вену, а затем в Берлин.

С 1915 года немцы начали вербовку среди пленных солдат российской армии в "украинские полки"; к 1917 году было сформировано два таких полка. После начала Февральской революции деятельность германо-австрийского командования по использованию "национальной карты" против России активизируется. Используя договоренность об обмене больными военнопленными, оно принимает меры по созданию настоящей агентурной сети в тылу противника: из австрийских и немецких лагерей отправлялись на родину совершенно здоровые пленные, согласившиеся вести работу по организации антирусской пропаганды. Этот контингент стал ядром созданной в Полтаве организации "Возрождение", которая заняла еще более радикальую позицию, чем Центральная рада, и порой вступала в этой связи в опреде¬ленные конфликты с последней.

Временное правительство, образовавшееся в Петрограде после Февральской революции, обычно характеризуется в историографии как совершенно равнодушное к жгучим и не терпевшим отлагательства проблемам, стоявшим перед государством и обществом, как структура, не желавшая и не способная их решать. Во всяком случае в том, что касается национального вопроса, это далеко не так. Уже 20 марта 1917 года оно принимает Постановление об отмене вероисповедных и национальных ограничений. В нем признавалось равенство всех граждан перед законом, свобода совести, право на получение начального образования на родном языке, местные языки допускались, хотя и в ограниченной мере, в суд и делопроизводство. Особое значение для Украины имел содержавшийся в нем пункт об отмене черты оседлости (7).

Еще ранее Временным правительством был принят ряд мер, прямо касавшихся Украины: амнистия осужденным галичанам, освобождение униатского митрополита Шептицкого, возобновление деятельности украинского культурно-просветительного общества "Просвита", открытие в Киеве украинской гимназии. Вполне вероятно, пакет этих либеральных актов был подготовлен под влиянием лоббистской деятельности возникшего в Петрограде Украинского комитета, лозунгом которого было "культурное самоопределение" (8). Характерно, что одним из главных документов Всеукраинского съезда, собравшегося 4(17) марта в Киеве, на котором и конституировалась Центральная украинская рада, была приветственная телеграмма на имя князя Львова и министра юстиции Керенского с выражением благодарности за заботу о национальных интересах украинцев и выражением надежды на то, что "недалеко уже время полного осуществления наших давнишних стремлений к свободной федерации (выделено нами - М.С.) свободных народов" (9).

В первые послереволюционные месяцы, как справедливо отмечает украинский историк Н.Д.Полонская-Василенко, "устремления украинских деятелей всех партий ограничивались автономией Украины в федеративной Российской державе. Про самостийность, про создание независимого государства думали только единицы" (10). Она приводит показательный факт: "Во время манифестации в Киеве 1 апреля были транспаранты с лозунгами "Хай живе самостiйна Украiна з гетьманом на чолi, но транспарантов с такими лозунгами было около десяти, и они потонули среди трех сотен, которые требовали автономии Украины" (11).

Тем не менее, резолюция проходившего 5-8 апреля Украинского национального съезда, отражает уже известную эскалацию требований к Временному правительству. Правда, авторы резолюции, по существу, приняли как аксиому основной тезис, которым правительство оправдывало медлительность в решении основных стоявших перед страной проблем а именно: такие проблемы могут обсуждаться и решаться только Учредительным собранием. Однако требование, чтобы в будущей мирной конференции участвовали "кроме представителей воюющих держав, и представители народов, на территории которых происходит война, в том числе и Украины" (12), явно говорило о том, что имелось в виду превратить Украину в субъект международного права, а это уже выходило за рамки программы автономии. Участники съезда без ложной скромности заявили, что именно им принадлежит "инициатива в деле создания прочного союза тех народов России, которые, как и украинцы, требуют национально-территориальной автономии" (13). Из текста резо¬люции оставалось неясным, должны ли были войти в этот "Союз" великорусские территории.

В мае под эгидой Рады проходит ряд "всеукраинских" съездов: военный, кре¬стьянский, рабочий, кооперативный. На военном съезде впервые появилось требование "немедленного (выделено нами - М.С.) провозглашения особым актом принципа национально-территориальной автономии" (14). Столь же категорично съезд требует "немедленного назначения при Временном правительстве министра по делам Украины" (15). Еще более радикальный характер имел пункт о необходимости создания национальной украинской армии (16). В сочетании с идеей "украинизации" Черноморского флота и отдельных кораблей Балтийского (17) это не только далеко выходило за рамки концепции автономии, но и содержало явные претензии на полное владение Черноморским флотом и раздел Балтийского.

На основе резолюций съездов Рада составила специальный меморандум Временному правительству. Он состоял из девяти пунктов. В первом говорилось о том, что "от Временного правительства ожидается выражение в том или другом акте принципиально-благожелательного отношения" к лозунгу автономии (18). Формулировка была, пожалуй, помягче, чем, например, в резолюции военного съезда. Напротив, требование участия "представителей украинского народа" в международном обсуждении "украинского вопроса" даже усиливалось, поскольку речь уже шла о намерении немедленно "предпринять подготовительные практические шаги по сношению с зарубежной Украиной" (19). Что подразумевалось под таковой, не конкретизировалось; не исключено, что имелись в виду организации типа "Союза освобождения". Вместо учреждения поста министра по делам Украины предлагалось назначить "особого комиссара" (20), что должно было, очевидно, мыслиться как уступка, зато параллельно предусматривалось наличие такого же комиссара со стороны Рады. Пятый пункт гласил: "В интересах поднятия боевой мощи армии и восстановления дисциплины необходимо проведение в жизнь выделение украинцев в отдельные войсковые части как в тылу, так, по возможности, и на фронте" (21). Хотя "украинизация" здесь мыслилась только до уровня полков (если следовать точному смыслу слова "часть"), и ни о каких претензиях на Черноморский или Балтийский флота речи не было, это был один из самых взры¬воопасных пунктов, ибо означал фактически первый шаг к созданию сепаратной армии - и значит сепаратного государства. Остальные пункты предусматривали рас¬пространение украинизации начальной школы на среднюю и высшую "как в отно¬шении языка, так и предметов преподавания", украинизацию административного аппарата, субсидирование украинских властных структур из центра, амнистию или реабилитацию репрессированных лиц украинской национальности (22).

Автору этих строк удалось обнаружить в ГАРФ экземпляр этого меморандума с рукописными пометками, отражающими ход его обсуждения на заседании Юридического совещания Временного правительства (дату этого обсуждения установить не удалось, но во всяком случае оно происходило до 19 мая). Эти пометки позволяют пролить новый свет на механизм принятия политических решений новой российской властью, на проблему возможных альтернатив в таких решениях и о характере достигавшегося консенсуса. Резюме дискуссии было изложено в следующих восьми пунктах:

"1. Рада некомпетентна.

2. Мы не правомочны решать.

3. Надо волю народов.

4. Учред. Собр. вероятно признает принцип самоопределения.

5. Сейчас война.

6. Пока полную свободу.

7. Указать недопустимость некоторых пунктов: войско, казначейство и пр.

8. Предрешать волю Учр. собр. нельзя" (23).

Нетрудно заметить очевидную невнятицу этого "резюме": пункт 8-й повторял 2-й, пункт 5-й противоречил им обоим, ибо связывал решение вопроса не с моментом созыва Учредительного Собрания, а с моментом окончания войны. Пункт 1-й можно было истолковать как нежелание вообще вести переговоры с Радой, а пункт 6-й как готовность позволить ей все, что заблагорассудится. "Указать на недопустимость" после "пока полную свободу" - составляло явное противоречие.

Между тем, в репликах присутствовавших, судя по заметкам на полях докумен¬та, имелись гораздо более разумные идеи: "кое-что можно обещать, но вообще даже территория не ясна", "я предложил (Раде) выборы, но они не согласны на выборы, желание власти одной партией, неизвестно, куда малороссы пойдут" (24).

Здесь намечалась программа деловых переговоров с легитимно-демократическим представительством Украины, которые наверняка могли бы привести к "среднему", устраивавшему всех решению. К сожалению, именно это не вошло в общее резюме. Возобладала установка, которая потом определила политику Временного правительства - установку на пассивное ожидание. Эту непродуктивную установку, ярче всего отразила зафиксированная реплика Керенского по поводу пункта об участии Украины в международной конференции и вообще в международных делах: "рано!" (25).

В опубликованном 3 июня 1917 года Правительственном сообщении невнятица в реагировании на требования Рады только усилилась. Более или менее ясным и определенным был лишь его заключительный аккорд: "Отрицательное решение по вопросу об издании акта об автономии Украины принято правительством единогласно" (26). Трудно было подобрать и более неудачный момент для обнародования этого решения: тогда как раз был в разгаре конфликт по поводу созыва нового, 2-го Всеукраинского войскового съезда, проведение которого Керенский, ставший военным министром, запретил, но не принял никаких мер для реализации этого запрета. Одним из мотивов в оправдание отношения правительства к созыву съезда был тот, что "вопрос о национальных войсках спешно вносится на рассмотрение Временного правительства" (телеграмма Керенского от 28 мая 1917 г. командованию Киевского военного округа) (27), а в сообщении от 3 июня выражалась недвусмысленно негативная оценка формирования украинских воинских частей (28). Получалось, что либо этот вопрос был рассмотрен в спешке, несерьезно, либо вообще не рассматривался (так оно и было, ибо сообщение от 3 июня просто оформило результаты совещания, проходившего до 19 мая), и получалось, что правительство просто обма¬нывает украинцев.

Неудивительно, что в этой обстановке 2-й войсковой съезд не только состоялся (5-10 июня) - вопреки директиве военного министра - но и прошел в духе откровенной пропаганды сепаратизма. В своей речи на съезде 7 июня Винниченко не только обвинил Временное правительство в отсутствии "идеи, которая была бы в состоянии повести людей на смерть", но и прямо намекнул на то, что лозунг автономии Украины в рамках России, отказ от насильственных мер в защиту нацио¬нальных требований - это лишь временные, тактические ходы. "Других требований в данное время мы не должны ставить... Если бы началось восстание, то наши большие города не пошли бы за нами... Ради получения на один год раньше того, что все равно будет добыто, мы не пойдем на это" (выделено нами - М.С.) (29).

10 июня Рада издает свой 1-й Универсал, в котором выдвигает идею созыва Всенародного украинского собрания (сейма), решения которого, как ясно давалось понять, будут иметь приоритет перед решениями Российского Учредительного собрания. Вопрос об армии был обойден молчанием, зато Рада присвоила себе другой существенный элемент государственного суверенитета - право налогообложения. В тексте Универсала говорилось лишь о введении дополнительных сборов с населения в пользу Рады (30) и не ставилось требование о прекращении платежей в общероссийский бюджет, но ясно было, что это опять-таки лишь вопрос времени и тактики.

Впоследствии деятели Рады, Грушевский и Винниченко утверждшш, что они были чуть ли не вынуждены издать Универсал "под давлением реальных условий жизни", что они его "не предвидели", что иначе массовое народное движение, прежде всего крестьянское, вышло бы из берегов, и вся Украина погрузилась бы в анар¬хию (31). Вряд ли это так. Массовые рабочие организации, Советы осудили Универсал за крайний национализм и антидемократизм (32). Однако они тоже не могли выработать общенародную национальную программу.

В ответ на 1-й Универсал Временное правительство 16 июня выступило с воззванием "Гражданам Украины", где по существу повторило Правительственное со¬общение от 3 июня. Более того, оно не нашло ничего лучшего, как исказить суть некоторых украинских предложений (утверждалось, что Рада требовала назначить министра по делам Украины, хотя в окончательном варианте речь шла о "комиссаре") и "послать на Украину особого областного комиссара" (33), хотя речь шла о комиссаре, назначенном самими украинцами. Оно молчаливо отвергло мысль об общеукраинском выборном представительстве (хотя, вспомним, на заседании Временного правительства говорилось о таком варианте, и о том, что именно Рада его отвергла!), порекомендовав украинцам вместо этого развивать земское и городское самоуправление и положиться на представительство своих интересов в Всероссийском Учредительном собрании (34). Воззвание было прямо-таки подарком националистам из Рады, и они, разумеется, просто проигнорировали все сильные слова из Петрограда о непризнании Универсала и т.п.

В тот же день, 16 июня. Рада создает Генеральный Секретариат, прообраз правительства Украины. 26 июня в Декларации Секретариата Рада характеризуется уже как "высший не только исполнительный, но и законодательный орган всего организованного украинского народа" (35). Справедливости ради следует сказать, что авторы Декларации не претендуют ни на демократичность, ни на законность своей власти. Эта власть - "совершенно новая, современная, опирающаяся на совершенно новые основания, нежели старая европейская и особенно российская дореволюци¬онная власть" (36). Особенность ее заключается в "доверии - чистом, неподмешанным никаким принуждением - законным или незаконным" (37). Весьма своеобразная смесь идеологии авторитаризма и анархизма! Что касается отношения к центральным властям, то оно весьма недвусмысленное: "у нас нет враждебности к Пет¬рограду, но есть полное безразличие к нему" (38). Труднее более четко сформулировать идею отделения от России. И вдруг последовал резкий поворот почти на 180 градусов. 2-й Универсал Рады, изданный 3 июля 1917 г. утверждал, что "мы, Центральная Рада,... всегда стояли за то, чтобы не отделять Украину от России" (39). Генеральный Секретариат объявлялся "органом Временного правительства" (40). Признавалась необходимость пополнения Рады за счет представителей других национальностей, проживающих на тер¬ритории Украины (41), и, наконец, декларировалось, что Рада выступает решительно против самовольного объявления автономии Украины до Всероссийского Учредительного собрания (42). По одному из самых острых вопросов - военному - фактически принималась точка зрения Временного правительства о возможности прикомандирования представителей Украины кабинету военного министра и Генштабу, а вопрос об "украинизации" армии отходил на второй план (43).

Чем объяснялся такой поворот к компромиссу? Дело в том, что с 28 июня в Киеве проходили переговоры между руководителями Центральной Рады и приехав¬шими туда из Петрограда министрами Временного правительства Керенским, Терещенко и Церетели. Переговоры закончились соглашением, основанным на взаимных уступках. Уступки с украинской стороны мы уже видели. В чем же заключались уступки с российской стороны? Самой значительной была та, о которой говорилось уже в первом абзаце Универсала - Временное правительство признавало в принципе право на самоопределение за "каждым народом". В подробном виде основы новой линии в украинском вопросе Временное правительство должно было изложить в специальной декларации, издать которую предполагалось одновременно, или же сразу вслед за Универсалом Рады. Однако эту часть договоренности правительство не выполнило. Декларация, изданная 8 августа, говорила о многом, кроме проблем национальной политики (44).

Обычно фактическое дезавуирование Временным правительством компромисс¬ной договоренности с Радой объясняют влиянием кадетов. Это объяснение верно, но недостаточно. Кадеты были в правительстве в меньшинстве, в их среде тоже были колебания (Н.В.Некрасов, поддержав компромисс, предпочел выйти из "партии народной свободы"), и позицию четверки "непримиримых" (А.И.Шингарев, А.А.Мануилов, В.А.Степанов и Д.И.Шаховской) можно было попросту проигнорировать.

Почему этого не случилось? Несколько психологизируя историю, можно сказать, что вначале свою роль сыграла боязнь "большевистского восстания", а затем -иллюзия укрепления авторитета и силы Временного правительства. Справедливости ради следует отметить, что во втором случае значение имела и линия, занятая в первые дни после июльских событий по отношению к центру Украинской радой - линия, которую трудно характеризовать иначе как отступление. На это имелись свои причины.

На Украине в это время началась "полуботковщина": в Киеве восстал полк име¬ни гетмана Полуботка. Восстание было подготовлено Генеральным войсковым комитетом во главе с Петлюрой и преследовало цель установления военной диктатуры и свержение "соглашателей", под которыми понимались деятели Рады. 7 июля восстание было подавлено, и Рада была благодарна Временному правительству, пославшему войска на помощь Раде. Поспешно стали также налаживаться отношения и с киевским Советом, который до того Рада чуть ли не игнорировала.

Разумеется, все это были временные, конъюнктурные факторы. Вскоре они перестали действовать, и отношения Петрограда и Киева стали ухудшаться.

Первый шаг сделала Рада. 18 июля Рада обнародовала документ под названием "Основы временного управления на Украине". Генеральный Секретариат объявлялся высшим органом власти, которому должны подчиняться все местные органы (45). В его составе предусматривалось создание коллегии из 14 генеральных секретарей - фактически министров, компетенция которых распространялась на все сферы, обычно составляющие совокупность функций суверенного государства, за исключением международных связей (46). За Временным правительством оставлялись три функции - утверждения состава Генерального секретариата, законопроектов, принятых Радой, и финансовых запросов с ее стороны (47). Все законы Временного правительства лишались силы прямого действия - они могли вступать в силу только после опубликования их в украинском правительственном вестнике на украинском языке (48). Многие проблемы обходились молчанием: например, как быть в случае неутверждения центром тех инициатив, которые поступали бы из Киева, или в случае отказа Киева выполнять то или иное распоряжение Петрограда. Неясна была и территория, на которую распространялась юрисдикция Рады. Ясно было одно: Рада не собиралась особенно считаться с Временным правительством. Ответ Временного правительства был малоудачной политической декларацией в духе великодержавности. В изданной 4 августа "Временной инструкции Генераль¬ному Секретариату Временного управления на Украине" территория последней односторонне определялась в составе всего 5 губерний - Киевской, Волынской, По¬дольской, Полтавской и Черниговской (49).

Столь же односторонне количество генсекретарей уменьшалось до 7 (из ведения украинских властей изымались полностью вопросы, связанные с военным ведомством, путями сообщения, почтой и телеграфом) (50), причем вводилось совершенно произвольное квотирование по национальному признаку; не менее четырех из генсекретарей, т.е. больше половины должны были быть неукраинцами (51). Все назначения в местных органах власти должны были согласовываться с центром (52).

Был и формальный момент весьма малотактичного свойства: если "Основы" содержали в себе хотя бы формальную ссылку на июльскую договоренность между Петроградом и Киевом, то в документе Временного правительства не было даже упоминания о ней. Вместе с тем, содержащееся в нем признание Генсекретариата выспим органом власти на Украине (53) давало последнему столь необходимую ему политическую легитимацию, которая, собственно говоря, делала беспредметными все содержащиеся далее "ограничения". Короче говоря, из двух возможных путей реагирования на действия Киева - признания или непризнания,- были избраны ... оба, притом в самой неудачной комбинации.

Разумеется, этот документ Временного правительства лишь подстегнул страсти. Рада прекрасно использовала эту ситуацию. В своей резолюции, принятой 9 августа, она охарактеризовала документ Временного правительства как свидетельствующий об "империалистических тенденциях русской буржуазии в отношении Украины" (54). Рада использовала факт неупоминания в документе Временного правительства Соглашения 3 июля, представляя свою позицию как полностью ему соответствующую, и призывая Петроград "принять меры для проведения в жизнь норм вза¬имоотношений, вытекающих из Соглашения 3 июля" (55).

Содержащийся же в резолюции призыв к "организованной борьбе... трудящихся масс населения всей Украины" (56) свидетельствовал о явной эскалации противостояния Киева и Петрограда. О том же свидетельствовал бойкот Радой Государственного совещания, созванного в Москве 12 августа.

Относящиеся к Украине пассажи из речи Керенского при открытии Совещания вновь поражают своей противоречивостью и непоследовательностью: с одной стороны, он предпринял попытку приуменьшить серьезность ситуации, охарактеризовав ее как "интимную и братскую распрю"(?), а, с другой, по существу, отозвался о "братьях по крови" как об Иудах, получивших - из неназванного источника - свои "тридцать сребренников" (57).

Отношения практически не улучшились и в связи с авантюрой генерала Корни¬лова. Рада, естественно, осудила путч, но высказанное ею отношение к Временному правительству лишь с большой натяжкой можно назвать лояльным. Было сказано, что Временное правительство является единственным законным правительством в России, тогда как на Украине таковым объявлялись Рада и Генсекретариат (58).

В конце сентября Декларация Генсекретариата уже не упоминает об июльском соглашении, и явочным порядком вводится структура управления, на которую было наложено вето в "Инструкции" от 4 августа. Более того, в Декларации говорится, что секретариату по военным делам (создание которого, напомним, Временное правительство запретило) должно быть предоставлено право назначения и отстранения "военных чинов в военных округах на территории Украины и во всех украинских войсковых частях", за "высшей военной властью" признается лишь чисто формаль¬ное право "утверждения" этих распоряжений украинских властей (59). В ответ Временное правительство, ссылаясь на отсутствие официального постановления об учреждении Центральной рады, приняло решение (формально - постановлением Сената), считать ее, Генсекретариат, а заодно и Инструкцию от 4 августа "несуществующими" (60). Спустя неделю, Временное правительство телеграммой вызывает трех руководителей Рады - В.К.Винниченко (председателя Генсекретариата). А.Н.Зарубина (генерального контролера) и И.М.Стешенко (генерального секретаря) в Петроград "для личных объяснений" (61).

Разумеется, Рада игнорировала этот вызов, организовав поток резолюций протеста. В одной из них говорилось, что принявшие резолюцию "всеми находящимися в (их) распоряжении средствами будут поддерживать Генеральный Секретариат и Центральную Раду и не допустят следствия над украинским революционным на¬родным учреждением" (62).

В другой резолюции (Всеукраинской рады военных депутатов) призывалось "совершенно игнорировать" одно из последних назначений, сделанных Временным правительством (речь шла о должности комиссара г.Киева). Назначения на посты в Киевском военном округе без ведома Центральной рады полагалось считать "актом недопустимым и безусловно вредным", и запрещалось выполнять распоряжения лю¬бого должностного лица", пока таковой не будет назначен с согласия Центральной Рады" (63). Это уже означало развал единой государственности - еще до Октябрь¬ской революции и низвержения Временного правительства.

История неудачных попыток решить украинский вопрос в 1917 году на компромиссной основе дает основания для следующих выводов: сама неудача не была фатальной неизбежностью. Почва для компромисса была, о чем свидетельствует Соглашение от 3 июля 1917 г. и 2-й Универсал Рады. Безусловно, оба эти документа, особенно первое, требуют дополнительного изучения (мы, к сожалению, не располагаем источниками, которые раскрыли бы как содержание переговоров, приведших к заключению этого соглашения, так и все его положения). Однако, главное, думается, не в его дефектах, а в крайне неудачной тактической линии, которую вело Временное правительство по отношению как к этому документу, так и к более ранним, и последующим документам и акциям украинской стороны Гибкий подход к требованиям и программным положениям Рады (уступки по одним вопросам, четкое и однозначное неприятие других) мог бы разрядить напряжение угар и способствовать дифференциации в рядах самой Рады (насколько был велик разброс мнений в ее рядах - это еще невыясненный вопрос, и его исследование потребует поисков в украинских архивах). Судя по материалам обсуждения первого варианта украинской программы, во Временном правительстве имелись лица, которые выступали за такой подход, однако они оказались в меньшинстве. Причины этого и упущенные возможности более трезвой и сбалансированной линии - это также задача будущих исследований.

Примечания
  1. Короливский СМ. Украинское национальное движение в период подготовки и проведения Октябрьской революции // История СССР. 1965. №5. Попонська-Василенко Н.Д. Історія Украї¬ни. Т.2. Київ, 1992. Рубач М.А. Украинское национальное движение, его характер и движущие силы (1910-1917 гг.) // Национальный вопрос накануне и в период проведения Великой Ок¬тябрьской социалистической революции. М., 1964. Эрде Д. Революция на Украине. От керен¬щины до немецкой оккупации. Харьков, 1927.
  2. Волобуее П. Февральская революция: ее противоречия, альтернативы и историческое место // Новая и новейшая история. 1992. №10. Иоффе Г.З. Революция и судьба Романовых. М., 1992. Старцев В. Свержение монархии и судьбы России // Свободная мысль. 1991. №7. Харитонов В.Л. Февральская революция в России. Попытка многомерного подхода // Вопросы истории. 1993. №11-12.
  3. Рабинович А. Большевики приходятк власти. Революция 1917 г. в Петрограде. М., 1989. С.29-33
  4. Волконский A.M. Историческая правда и украинофильская пропаганда. Турин, 1920. Вышевич И. Украинский вопрос, Россия и Антанта. Тельсингфорс, 1918. Марголин А. Украина и политика Антанты. Берлин, 1921. Мірчук П. Українсько-московська війна /І917-1919 rrV. Торонто, 1957. Милюков П.Н. История второй русской революции. Т.1-3. София, 1921. Оберучев К.М. В дни революции. Нью-Йорк, 1919. Романовский Ю. Украинский сепаратизм и Германия. Токио, 1920. Царинный А. Украинское движение. Краткий исторический очерк. Берлин, 1925.
  5. Вышевич К. Украинский вопрос. С. 11.
  6. Милюков П.Н. История второй руской революции. Т.1. Вып. 1. София, 1921. С. 150.
  7. Вестник Временного правительства. 1917, 21 марта.
  8. Милюков П.Н. Указ. соч. С. 156.
  9. Киевская мысль. 1917, 5 марта,
  10. Полонъска-Василенко Н.Д. Історія України. Київ. 1992. С.462.
  11. Там же.
  12. Киевская мысль. 1917. 8 апреля.
  13. Там же.
  14. Революционное движение в России в мае-июне 1917 г. // Документы и материалы. М.. 1959. С 446.
  15. Там же.
  16. Там же. С.451.
  17. Там же.
  18. Революция и национальный вопрос. М, 1930. Т.З. С. 149.
  19. Там же.
  20. Там же.
  21. Там же.
  22. Там же.
  23. ГАРФ. Ф.1792. Оп.і.Д.37. Л.1.
  24. Там же.
  25. Там же.
  26. Революция и национальный вопрос. С.59.
  27. Там же. С.58.
  28. Там же.
  29. Киевская мысль. 1917. 8 июня.
  30. Конституційні акти України. 1917-1920. Київ, 1992. С.59.
  31. Революция и национальный вопрос. С.127.
  32. Революционное движение в России. (Май-июнь 1917 г.) // Документы и материалы. М., 19: С.466-467, 470.
  33. Вестник Временного правительства. 1917. 17 июня.
  34. Там же.
  35. Киевская мысль. 1917. 27 июня.
  36. Там же.
  37. Там же.
  38. Там же.
  39. Конституційні акти України. С.61.
  40. Там же.
  41. Там же.
  42. Там же.
  43. Там же.
  44. Революционное движение в России. (Август - сентябрь 1917 г.)// Документы и материал М., 1960. С.295-297.
  45. Революция и национальный вопрос. С. 173.
  46. Там же.
  47. Там же.
  48. Там же.
  49. Вестник Временного правительства. 1917. 5 августа.
  50. Там же.
  51. Там же.
  52. Там же.
  53. Там же.
  54. Революция и национальный вопрос. С.164.
  55. Там же. С.165.
  56. Киевская мысль. 1917. 10 августа.
  57. Революция и национальный вопрос. С.55.
  58. Киевская мысль. 1917. 29 августа.
  59. Киевская мысль. 1917. 30 сентября.
  60. Революция и национальный вопрос. С.66.
  61. Там же.
  62. Киевская мысль. 1917. 20 октября.
  63. Там же.

На главную